Тянется усталая ночь, и, ни на минуту не прерывая шумящего, неутихающего движения, льется черный человеческий поток.
Уже изнеможенно бледнеют звезды… Проступают бурые, пустынно-сожженные горы, промоины, ущелья.
Светлее и светлее небо. Неизмеримо открывается непрерывно меняющееся море, то нежно-фиолетовое или дымчато-белесоватое, то подернутое голубизной потонувшего в нем неба.
Верхи гор осветились. Осветились темные, бесчисленно колыхающиеся штыки.
По скалистым обрывам, надвинувшимся к самому шоссе, – виноградники, белеют дачи, пустые виллы. Изредка там стоят люди с лопатами, с кирками, в соломенных самоделковых шляпах, стоят, смотрят: мимо без конца, мотая руками, идут солдаты, и бесчисленно остро колышутся штыки.
Кто они? Откуда они? Куда так безостановочно идут, устало мотая руками? Желтые, как дубленая кожа, лица. Запыленные, изодранные. Черные круги вокруг глаз. Скрипят повозки, глухо постукивают усталые копыта. Выглядывают из повозок дети. Должно быть, без отдыху, и лошади опустили морды.
Опять вскидывают землю лопаты. Какое им дело!.. Но когда от усталости разгибают спины, по шоссе послушно изгибаясь по извилинам берега, все идут и идут, и бесчисленно колышутся штыки.
А уж солнце куда выше гор, и земля наливается зноем, и на блеск моря больно смотреть. Час, два, пять – все идут и идут. Люди стали шататься, лошади останавливаться.
А. Серафимович «Железный поток».
(150 слов)