1. Я должен вас сперва познакомить с Ермолаем. Вообразите себе человека лет сорока пяти, высокого, худого, с длинным и тонким носом, узким лбом, серыми глазками, взъерошенными волосами и широкими, насмешливыми губами.Этот человек ходил и зиму и лето в желтоватом нанковом кафтане немецкого покроя, но подпоясывался кушаком; носил синие шаровары и шапку со смушками, подаренную ему в веселый час разорившимся помещиком. 2. Ружье у него было одноствольное, с кремнем, одаренное притом скверной привычкой жестоко «отдавать». 3. Была у него и легавая собака, по прозванию Валетка, преудивительное создание. Ермолай никогда ее не кормил. 4. Несмотря на свое бедственное положение, Валетка ни разу не пропадал и не изъявлял желанья покинуть своего хозяина. 5. Ермолай принадлежал одному из моих соседей, помещику старинного покроя. 6. Ермолай был человек престранного рода: беззаботен, как птица, довольно говорлив, рассеян и неловок с виду. (129 слов.)
По И. Тургеневу.
* * *
Я невольно взглянул на вершину утеса, стоявшего на нашей стороне, у поворота Лены. До сих пор это место казалось каким-то темным жерлом, откуда все еще продолжали выползать туманы. Теперь над ними, в вышине, на остроконечной вершине каменного утеса, внезапно как будто вспыхнула и засветилась верхушка сосны и несколько уже обнаженных лиственниц. Прорвавшись откуда-то из-за горы противоположного берега, первый луч еще не взошедшего для нас солнца уже коснулся этого каменного выступа и группы деревьев, выросших в его расселинах. Над холодными синими тенями нашей щели они стояли, как будто в облаках, и тихо сияли, радуясь первой ласке утра. Все мы молча смотрели на эту вершину, как будто боясь спугнуть торжественно-тихую радость одинокого камня и кучки лиственниц. Мальчик стоял неподвижно, держась за рукав деда. Его глаза были расширены, бледное лицо оживилось и засветилось восторгом. (131 слово.)
По В. Короленко.
* * *
НА БЕРЕГУ МОРЯ
Море огромное, лениво вздыхающее у берега, уснуло и неподвижно в дали, облитой голубым сиянием луны. Мягкое и серебристое, оно слилось там с синим южным небом и крепко спит, отражая в себе прозрачную ткань перистых облаков. (…) Кажется, что небо все ниже наклоняется над морем, желая понять то, о чем шепчут неугомонные волны, сонно всползая на берег.
Горы, поросшие деревьями, уродливо изогнутыми норд-остом , резкими взмахами подняли свои вершины в синюю пустыню над ними. (…)
Мы с ним (Рагимом) лежим на песке у громадного камня, оторвавшегося от родной горы. (…) Мы варим уху из только что наловленной рыбы, и оба находимся в том настроении, когда все кажется призрачным, одухотворенным, позволяющим проникать в себя, когда на сердце так чисто, легко и нет иных желаний, кроме желания думать.
А море ластится к берегу, и волны звучат так ласково, точно просят пустить их погреться к костру. (138 слов.)
По М. Горькому.
* * *
Молчит опаловая даль моря, певуче плещут волны на песок, и я молчу, глядя в даль моря. На воде все больше серебряных пятен от лунных лучей… Наш котелок тихо закипает.
Одна из волн игриво вскатывается на берег и, вызывающе шумя, ползет к голове Рагима. (…)
Море так внушительно спокойно, и чувствуется, что в свежем дыхании его на горы, еще не остывшие от дневного зноя, скрыто много мощной, сдержанной силы. По темно-синему небу золотым узором звезд написано нечто торжественное, чарующее душу, смущающее ум сладким ожиданием какого-то откровения.
Все дремлет, но дремлет напряженно чутко, и кажется, что вот в следующую секунду все встрепенется и зазвучит в стройной гармонии неизъяснимо сладких звуков. (106 слов.)
По М. Горькому.
* * *
1. Вечерело. Вдали над морем родился мрак и плыл над ним, покрывая голубоватой мутью мелкую зыбь. На краю моря поднялась гряда лиловых облаков, окаймленных розовым золотом, и, еще более сгущая мрак, плыла на степь. А в степи, там, далеко на краю ее, раскинулся громадный пурпуровый веер лучей заката и красил землю и небо так мягко и нежно… Закат почти угас, и только маленькая розовая лента, с каждой секундой все более бледнея, чуть окрашивала край пухового облака, неподвижно застывшего в потемневшем небе. 2. Он, вор, любил море. Его кипучая нервная натура, жадная на впечатления, никогда не пресыщалась созерцанием этой темной широты, бескрайной, свободной и мощной. Сидя на корме, он резал рулем воду и смотрел вперед спокойно, полный желания ехать долго и далеко по этой бархатной глади. (144 слова.)
М. Горький.
* * *
Море смеялось.
Под легким дуновением знойного ветра оно вздрагивало и, покрываясь мелкой рябью, ослепительно ярко отражавшей солнце, улыбалось голубому небу тысячами серебряных улыбок. В глубоком пространстве между морем и небом носился веселый плеск волн, взбегавших одна за другою на пологий берег песчаной косы. Этот звук и блеск солнца, тысячекратно отраженного рябью моря, гармонично сливались в непрерывное движение, полное живой радости. Солнце было счастливо тем, что светило; море — тем, что отражало его ликующий свет.
Ветер ласково гладил атласную грудь моря; солнце грело ее своими горячими лучами, и море, дремотно вздыхая под нежной силой этих ласк, насыщало жаркий воздух соленым ароматом испарений. Зеленоватое волны, взбегая на желтый песок, сбрасывали на него белую пену, она с тихим звуком таяла на горячем песке, увлажняя его. (…)
В этот день даже чайки истомлены зноем. Они сидят рядами на песке, раскрыв клювы и опустив крылья, или же лениво качаются на волнах без криков, без обычного хищного оживления., (150, слов.)
По М. Горькому.
* * *
Узкая, длинная коса походила на огромную башню, упавшую с берега в море. Вонзаясь острым шпилем в безграничную пустыню играющей солнцем воды, она теряла свое основание вдали, где знойная мгла скрывала землю. Оттуда, с ветром, прилетал тяжелый запах, непонятный и оскорбительный здесь, среди чистого моря, под голубым, ясным кровом неба.
В песок косы, усеянной рыбьей чешуей, были воткнуты деревянные колья, на них висели невода, бросая от себя паутину теней. Несколько больших лодок и одна маленькая стояли в ряд на песке, волны, взбегая на берег, точно манили их к себе. Багры, весла, корзины и бочки беспорядочно валялись на косе, среди них возвышался шалаш, собранный из прутьев ивы, лубков и рогож. Перед входом в него на суковатой палке торчали, подошвами в небо, валяные сапоги. И над всем этим хаосом возвышался длинный шест с красной тряпкой на конце, трепетавшей от ветра.
В тени одной из лодок лежал Василий Легостев, караульщик на косе, передовом посте рыбных промыслов. (153 слова.)
М. Горький.
* * *
1. Мы плыли вдоль берега и иногда, опустив весла в воду, отдыхали, любуясь чудной горной панорамой. Вот скалистая сопка, похожая на голову великана, украшенную мохнатой шапкой. 2. Вдруг резкий, пронзительный и отрывистый писк, похожим на звонкое щелканье ножницами, раздался сзади. Я обернулся и увидел бурундука. Эта пестренькая земляная белка, бойкая и игривая, проворно бегала по колоднику, влезала на деревья, спускалась вниз и снова пряталась в траве. Окраска бурундука пестрая, желтая, по спине и по бокам туловища тянутся пять черных полос. 3. Я долго стоял на месте, не решаясь пошевельнуться, наконец не выдержал и осторожно двинулся влево. 4. С заходом солнца крупная мошка исчезла, и вместо нее появился мокрец. Эти мельчайшие, почти невидимые для глаза насекомые очень жестоко кусаются. 5. Над всем нашим биваком кружились несметные тучи мошки. Несчастные лошади, уткнув морды в самые дымокуры, обмахивались хвостами, трясли головами. 6. Отдав приказ вьючить коней, я подошел к дереву, чтобы взять свое ружье, и не узнал. Оно было покрыто густым серопепельным налетом — это были мошки, прилипшие к маслу. , (161 слово.)
В. Арсеньев.
* * *
1. На другой день первое, что мне бросилось в глаза, это серое небо, покрытое слоистыми тучами. (…)
Опасаясь пурги, мы решили идти домой. Наскоро напившись чаю с сухарями, мы сняли палатки и пошли в направлении на юго-восток. (…)
Усилившийся ветер, шум в горах, снег и короткие вихри — все говорило за то, что собирается сильная пурга. (…)
Ветер, дувший теперь с острова Сахалина, то ослабевал на мгновенье, то вдруг, словно зверь, сорвавшийся с цепи, бросался на людей. (…) 2. Все туземцы, живущие на реке Фудзине, получают от него (от ростовщика) в кредит опиум, спирт, продовольствие и материал для одежды. (…) 3. Возвращаясь от них (туземцев), я сбился с дороги и попал к Фудзину. Здесь, на реке я видел двух китайцев, занимающихся добыванием жемчуга. Часов в десять вечера я закрыл тетрадь и, завернувшись в бурку, лег к огню. 5. От жара, подымавшегося вместе с дымом, качались ветви старой ели. 6. Стволы деревьев казались длинной колоннадой, уходившей в глубь леса и незаметно сливавшейся там с ночным мраком. (151 слово.)
В. Арсеньев.
* * *
1. Движение сторонников мира, возникшее после второй мировой войны — самое массовое движение современности. 2. Это движение является беспартийным демократическим движением, имеющим своей целью поднять народные массы па борьбу за сохранение мира. 3. Советский народ неустанно укрепляет могущество своей родины, видя в этом верный залог и решающую гарантию упрочения мира. 4. Борясь за дело мира, Советский Союз защищает интересы всех народов земного шара. 5. Советская молодежь все свои силы и энергию отдает укреплению могущества Советского государства — нерушимого оплота мира и безопасности народов. 6. Юные защитники мира, объединенные в демократические организации, используют всевозможные средства и методы в борьбе за сохранение мира. 7. Прогрессивная молодежь всех стран высоко ценит заслуги советской молодежи и ее авангарда — комсомола — в укреплении международного юношеского движения. 8. Все трудящиеся и молодежь стран народной демократии питают безграничную любовь к Советскому Союзу, избавившему их от угрозы фашистского рабства, оказывающему им братскую помощь и поддержку. (136 слов.)
П. Минеев.
* * *
1. В один из жарких дней Павка, придя от Климки, послонявшись по комнате и не найдя себе работы, решил забраться на любимое местечко — на крышу сторожки, стоявшей в углу сада, за домом. Он прошел через двор, вошел в садик и дойдя до дощатого сарая, по выступам забрался на крышу. Пробравшись сквозь густые ветви вишен, склонившихся над сараем, он забрался на середину крыши и прилег на солнышке. 2. Павка высунул голову над выступом и увидел часть двора со стоявшей там коляской. Видно было, как денщик немецкого лейтенанта, поместившегося у Лещинских на квартире, чистил щеткой вещи своего начальника. 3. Сейчас лейтенант сидел за столом и что-то писал, потом взял написанное и вышел. Передав письмо денщику, он пошел по дорожке сада к калитке, выходящей на улицу. (…) Из беседки вышла Нелли Лещинская. Взяв ее под руку, лейтенант пошел с ней к калитке, и оба вышли на улицу. (140 слов.) По Н. Островскому.
* * *
МИРНОЕ СРАЖЕНИЕ
За хребтом угрюмой горы, поросшей вековым лесом, гулко раскатываются взрывы. Пока мы по крутому склону добираемся к месту грозного сражения, канонада стихает. Сверху нам видно поле недавней битвы. Взрывы разворотили землю на пологом склоне горы, раздробили таившийся в ее недрах пласт руды, и теперь там величаво поворачиваются мощные экскаваторы. Они зачерпывают руду ковшами и, далеко пронеся ковш по воздуху, высыпают свой тяжелый груз в открытые вагоны. Один ковш — и в вагоне десятки тонн груза. Двадцать ковшей — и тепловоз, дав громкий сигнал, уводит длинную цепочку вагонов, груженных рудой. Перед нами лежит обломок руды, выброшенный взрывом, размером он с обычное ведро, но не пытайтесь его поднять: обломок весит больше пятидесяти килограммов. Эта синевато-черная руда в три-четыре раза тяжелее воды. В ней около шестидесяти процентов железа, прочно соединенного с кислородом. (129 слов.)
Ю. Моралевич.
* * *
ПО ДОРОГЕ НА РЫБАЛКУ
Ветер был встречный, очень сильный, как говорят, знойкий. При гололедице шагать против него было особенно тяжело.
Федя, порядочно отставший от Паши, не услышал, как сзади , на широких розвальнях подкрался к нему древний дед Макарий. Дед возил на замшелой, не менее древней кобылке Заире дрока для колхозной бани. Закутавшись в овчинный тулуп, он сидел спиной к ветру, не предполагая по дороге большого движения и целиком доверив знакомый путь опыту Заиры. А та, чуть прихрамывая, догнала Федю и легонько ткнула его в затылок заиндевевшей отвислой губой. Но и этого оказалось достаточным. Ноги рыбака разъехались, и он шлепнулся на бок, звонко загремев жестяным ведром. Заира изумленно остановилась, дед, кряхтя, вылез из саней. Поднялся и Федя. Оказалось, что при падении он обломил кончик своей любимой удочки. (…) Макарий взгромоздился обратно на сани, огрел кнутом Заиру и укатил, оставив удрученного Федю подбирать из обледеневшего кювета небогатые рыбацкие припасы. (142 слова.)
М. Заборский.